представлявшего римский по­рядок, это явно был «разбой», так что римский закон следо­вало применить со всей суровостью. Тем более что Пилату, вероятно, сообщили о поведении Иисуса перед сосудами для пожертвований в Храме: «И сел Иисус против сокровищни­цы, и смотрел, как народ кладет деньги в сокровищницу» (Марк, 12:41), в некоторых рукописях написано: «Многие бо­гатые клали много». Этот вариант используется в «Святой Библии» Леметра де Саси, католической версии, проверенной аббатом Жаке, и протестантские версии Сегона и Остерваль-да переводят так же. Таким образом, в этом эпизоде Иисус обращал внимание на количество денег, а не на форму их пе­редачи. Далее, если сосуды оказывались слишком наполнен­ными, Искариот и его соратники вполне находили способ их облегчить.

5. Занятия чародейством — так называемые «Законы Двенадцати таблиц» в некоторых статьях предусматривал смертную казнь любому, кто при посредстве колдовства, чар или заклинаний наводил порчу на людей, животных или уро­жай. (В связи с последним из этих пунктов см. эпизод с бес­плодной смоковницей: Матф., 21:19; Марк, 11:13.)

А ведь случаям, когда Иисус проклинал города или иудей­ские религиозные общины, нет числа. Слова «горе вам» то и дело вырывались из его уст. Еще хуже, что он обучал этому способу порчи своих помощников, например, ритуалу с санда­лиями, когда оскверненная пыль с подошв, отрясаемая напро­тив дома или города, используется для его проклятия (Матф., 10:14-15). И достаточно взять копию Апокалипсиса, в проло­ге которого объявлено, что его автор — Иисус (Отк., 1:1), так одних только стихов 1-6 главы 11 вполне хватит, чтобы при­менить смертную казнь, предусмотренную «Законами Двенад­цати таблиц».

Еще намного хуже, что во времена, когда весь античный мир практиковал далеко идущую терпимость по отношению ко всем культам и осуждался только атеизм (это было единст­венное обвинение, предъявленное Сократу), Иисус призывал на головы всех, кто не разделяет его мнения, адские силы. Перечтите Матфея (25:31-41) и особенно Апокалипсис, его главу 18, где содержится если не открытый призыв к поджогу Рима, то по меньшей мере очень ловкое «предсказание» его пожара, и наглядно увидите всю кротость и мягкость вождя зелотов.

И перед лицом этих угроз, имеющих оккультный отте­нок, Пилат не мог бы забыть «Законы Двенадцати таблиц».

Но все эти параграфы достаточно полного обвинительного акта имеют, конечно, второстепенный характер по сравнению с главным обвинением — в притязании на царский титул. Ведь когда Иисус говорит о себе «царский сын» (Матф., 17:24-26), он по смыслу притязает на наследство отца.

А в отношении приговоренных к смерти на кресте сущест­вовал обычай: указывать основание, на котором их подвергли этой казни, прибивая к кресту дощечку с названием их пре­ступления.

И для Иисуса Пилат, похоже, велел очень точно записать на латыни, греческом и иврите, в чем состояло главное обо­снование его распятия: «Иисус Назорей, Царь Иудейский», возможно, добавив намек на разбой, объяснявший, почему он распят вверх головой.


назад далее
Навигация