Сорок два года тому назад он был принят [в орден] в Боне, в Отёнском диоцезе, братом Юмбером де Перо, рыцарем, в присутствии Амори де ла Роша и нескольких других братьев, имен которых он не помнит. Он также сказал под присягой, что после того, как он дал несколько обещаний, связанных с правилами и уставом ордена, ему на шею наде­ли плащ. И тот, кто принимал его, потребовал при­нести в его присутствии бронзовый крест, на коем было изображение Христа, и велел ему и предписал отречься от Христа, изображение коего было там. И он, хоть и вопреки желанию, сделал это; и тогда тот, кто принимал его, предписал плюнуть на крест, но он плюнул на землю. На вопрос, сколько раз он это сделал, он ответил под присягой, что плюнул только раз, и это он помнит хорошо. На вопрос, велели ли ему совершать плотское со­итие с братьями, когда он давал обет целомудрия, он ответил под присягой, что нет и что он никогда этого не делал.

Теми же словами он говорил и в Шиноне, когда его допросили 20 августа 1308 года. Папская комиссия, по­лучившая полномочия в Париже в 1309-1310 гг. судить орден Храма, не задала ему вопроса о его приеме в ор­ден. Это прискорбно, потому что показания, данные этой комиссии, оказываются намного более точными и деталь­ными, чем данные в 1307 году. В этом месте книги еще рано обсуждать вопрос приема в орден как ключевой для обвинений против тамплиеров. Здесь я только за­мечу, исходя из доказательства, приведенного в совсем недавней книге Барбары Фрале, что склоняюсь к мысли о правдивости Моле: в ходе приема нового тамплиера происходило нечто вроде инициационного испытания, добавленного ко вполне ортодоксальному обету (другой вопрос, когда). Самые полные показания очень отчет­ливо выявляют две стадии вступительного ритуала.

• Соискателя, представшего перед несколькими бра­тьями дома, вкратце знакомили с ограничениями, ко­торые будут его сковывать, с обязанностями, которые он должен будет выполнять, с основными положениями устава и с обетами, которые ему придется произнести; после того как он соглашался на это всё и клялся, что свободен, что рыцарь (или нет), что не женат, что не имеет долгов, что не давал обетов другому монашескому ордену, он получал плащ, который немедля делал его братом ордена. Следовательно, он ipso facto [по само­му факту (лат.)] был обязан выполнять долг послуша­ния — первый из произнесенных обетов.

• Сразу после этого принимающее лицо или дру­гой брат, которого назначало принимающее лицо, отво­дили его в удаленный угол часовни — чаще всего за алтарь — или в смежную комнату и там, в отсутствие кого-либо третьего, требовали отречься от Христа, плю­нуть на крест и (или) потоптать его, а потом поцеловать принимающего в пупок и поясницу или в анальное от­верстие; наконец, новичку советовали в случае, если он «распалится», лучше совершать плотское соитие с други­ми братьями, чем вступать в связь с женщиной.


назад далее
Навигация