.. сохранив за своими стенами и распространив дальше все, что осталось от древней культуры и духовности». Постепенно они составили основу не только европейской культуры, но и европейской экономики, поскольку, пока государства отчаянно боролись за существование, а многие некогда великие страны попросту исчезли с карты мира, един­ственными оплотами цивилизации оставались монастыри.

Незадолго до смерти Бенедикт велел одному из своих учеников, Мауру, основать новый-монастырь в Гланфеле, что вблизи Анжера (Южная Франция). Примерно в то же время кельтский миссионер Колумбан заложил ряд монастырей в Вогезских горах — Аннегри, Люксель и Фонтень, а также аббатство Боббио в Италии. Жившие там монахи постепенно отказались от довольно сурового и негибкого устава, кото­рый им когда-то предложил ирландец Колумбан, и взяли за основу более продуманный Устав святого Бенедикта.

Как мы уже говорили, в 596 году папа Григорий I, сам бывший монахом-бенедиктинцем, направил Августина, тог­дашнего настоятеля собора Святого Андрея в Риме, и сорок братьев-бенедиктинцев с христианской миссией в город Этельберт — к языческому владыке Кентского королевства. В Англии папские посланники установили контакт с кельт­скими католиками, которые в результате варварской агрессии оказались на время отрезанными от Рима, и в 664 году синод в Уитби официально провозгласил возвращение английских братьев в лоно Римско-католической церкви. Это событие вызвало прилив религиозного энтузиазма в Северной Анг­лии. Так, Бенедикт Бископ, знаменитый полководец короля Осви Нортумбрийского, оставив военную карьеру, стал священником, а побывав в Риме, постригся в монахи и поселился в монастыре Иль-де-Лерин. Позднее он вернулся в Англию, где основал два новых монастыря — в Ярроу и Вермуте. В 690 году английский монах-бенедиктинец Виллиброрд, родом из Нортумбрии, отправился на корабле в места, которые мы теперь называем Голландией, чтобы крестить языческое племя фризов. Его примеру последовал Бонифаций, другой бенедиктинский монах, родом из Девона, который также обратил евангельские проповеди к диким германским племенам. Он погиб от рук фризов и похоронен в монастыре, который успел там основать.

Достижения этих христианских миссионеров были закреплены строительством новых монастырей в их память. За два столетия, прошедшие после смерти Бенедикта Нурсийского, облик католических монастырей поменялся решительным образом — из убогих прибежищ для беженцев и одиноких отшельников они превратились в мощные административные комплексы по управлению обширной недвижимостью. В таких районах, как Бургундия и Бавария, монастыри стали главными центрами цивилизации, и часто в них располагались епископские резиденции, а епископ-настоятель держал в руках рычаги политической и духовной власти. Некоторыми княжествами, такими как Кельнское, Майнцское и Вюрцбургское, вплоть до 1802 года управляли епископы, пока их силой не сместил Наполеон.

У язычников тоже были свои мученики, и подчас было непросто отличить крещение от завоевания. После того как вождь франков Хлодвиг обратил свои взоры в сторону христианства, для всего духовенства Западной Европы его соплеменники стали главной опорой, а церковь в благодарность за это стала отк­рыто поддерживать франкскую экспансию. Теперь происходило слияние галло-романского населения и франкских завоевателей. Нередки стали смешанные браки, и «римляне» все чаще меняли свои латинские имена на франкские. К VII веку начала формироваться «французская» аристократия, которую историк Фердинанд Лот охарактеризовал как «буйное, задиристое и невежественное сословие, с презрением относящееся к любым интеллектуальным занятиям, неспособное осознать серьезные политические понятия и отличающееся крайней эгоистично­стью и самомнением».

В противоположность самоотверженности и здравомыс­лию официальных лидеров античной эпохи новый правящий класс преследовал лишь собственные шкурные интересы и был абсолютно равнодушен к общественным ценностям. В результате крушения торговли единственным источником благополучия стала земельная собственность, а землевладе­ние превратилось в главную опору реальной власти. Суще­ствовали обычаи и понятия, но практически отсутствовало законодательство, которое могло хоть как-то сдержать власть феодала. Варварство франков, выразительно описанное еще Григорием Турским, особенно проявилось в эпоху правле­ния Меровингов, наследников Хлодвига, когда, по словам Фердинанда Лота, «король погряз в пьяных загулах, а при­дворные подражали ему. Во второй половине VII и VIII сто­летии ситуация еще больше усугубилась и многие короли — из-за невероятно порочной жизни — умирали совсем моло­дыми, становясь жертвами собственного невоздержания».

По причине такого растления и просто физической не­способности Меровингов управлять монархией реальная власть сосредоточилась в руках первых министров, которых называли майордомами; среди них наиболее известен Карл Мартелл. Его сына Пипина Короткого папа Захария возвел на королевский трон вместо последнего из Меровингов — Хильдерика III. Официальная коронация нового монарха прошла в городе Суассон в ноябре 751 года под эгидой пап­ского легата архиепископа Бонифация, специально прибыв­шего из Девона.

Именно этот союз между папой, с одной стороны, и франк­ской монархией — с другой, во многом определил политиче­ское развитие западной цивилизации на следующие пять веков. От такого папско-королевского альянса в выигрыше оказались и монастыри. Дворяне, как и раньше, отличались склонностью к насилию, чревоугодию и сладострастию; при этом они простодушно и безоговорочно верили в христианское учение, очень боялись церковного проклятия и делали внушительные пожертвования монастырям, чтобы монахи своими молитвами и послушанием замаливали их грехи. Подобные чувства к монастырям испытывали и епископы, жадно стремившиеся к светской власти и всячески задабривавшие монастыри, располагавшиеся в их приходах, наделяя их новыми привилегиями и правами. Начиная с VII века не было ни одного дворянина или епископа, который не стремился бы спасти свою душу такого рода пожертвованиями. Многие аббатства — например, Сен-Жермен-де-Пре в окрестностях Парижа — в эпоху Меровингов невероятно разбогатели.

Точно так же как франкские феодалы использовали монахов для своих целей, те, в свою очередь, намеренно поддерживали боевые настроения бесстрашных, но грешных дворян. И войны, которые в VIII веке франки вели с саксами, жившими к востоку от Эльбы, были направлены не только на то, чтобы обезопасить границы и отхватить добычу, но и на то, чтобы столккнуть христиан с варварами, к тому же язычниками, — то есть имели четкую религиозную окраску. Борьба саксов против франкской агрессии и христианской экспансии приобрела более упорный характер, чем ожидалось, и потребовались огромные усилия, чтобы сломить их сопротивление и обратить в христианство. Тут мы впервые касаемся эпохи, когда монастыри превращаются в крепости и символом победы является крещение побежденных. В 782 году франки вырезали 4,5 тысячи саксонских пленников, а остальных продали в рабство или депортировали. Три года спустя короля саксов Видукинда взяли в плен и насильно крестили; это событие папа и его приближенные отмечали целых три дня.

Организатором этих массовых побоищ был франкский король, сын Пипина Короткого по имени Карл, который, как до него два римских папы, Лев и Григорий, был прозван Великим. При нем тесный союз между франкскими монархами и папским Римом достиг расцвета. В 800 году Карл — признанный образец благочестия, храбрости и мудрости, а теперь еще и владыка всей Европы — прибыл в Рим во главе своего войска, где его торжественно объявил императором Лев III, получивший папский скипетр пятью годами ранее. В течение предыдущих трех с лишним веков (а точнее — 324 года) императорский трон в Риме пустовал, в то же вре­мя в Византии на место монарха тоже можно было претендо­вать, поскольку формально занимавшая его императрица Ирина вероломно сместила с трона и ослепила своего род­ного сына Константина VI, но главное — она была женщи­ной. В день Рождества Христова Карл приехал на служение мессы в собор, выстроенный над могилой апостола Петра. В белых одеждах и сандалиях, он напоминал римского патри­ция. Как только закончилось чтение Евангелия, папа встал со своего трона, перекрестил коленопреклоненного франк­ского вождя и возложил ему на голову императорскую коро­ну. И над толпой собравшихся в соборе римлян и франков раздался громкий возглас: «Многие лета и победы Карлу Августу — коронованному Богом великому императору-ми­ротворцу!» Главный понтифик торжественно поклонился новоиспеченному цезарю. «С этого момента, — пишет Джеймс Брюс, — и начинается современная история».


назад далее

Паназиатская кухня в Минске обед в ресторане Паназиатской кухни.

Навигация