Если церковнослужители, которые писали историю, не видели в пытке ничего особенного, то агенты Филиппа Красивого и инкви­зиторы знали ее возможности, умели ее применять и дозировать. Например, на утреннем допросе тамплиер не помнил, что был в чем-то виновен: тогда аудиторию распускали, а когда она снова со­биралась вечером, к тамплиеру возвращалась память. Ни один доку­мент не расскажет нам, что происходило в промежутке. Свидетель­ство Артура Лондона в «Признании» (l`Aveu) дает нам ответ, и он не устарел, как будто этот текст принадлежит нашему столетию. Ногаре и Плезиан знали, что им достаточно появиться во время допроса, чтобы обвиняемый, который, возможно, собирался сказать не то, чего от него хотели, вернулся на путь «истины». Когда летом 1308 г. в Шиноне кардиналы, представлявшие папу, допрашивали Моле, Ногаре и Плезиан были там, и Моле подтвердил свои признания. Эта жертва не была мужественной. Но перестают ли от этого Ногаре и Плезанс быть палачами?

Палачи, приверженцы короля или инквизиторы знали, что, по­казав для начала пыточные инструменты, можно избежать их при­менения. Они умели «подготовить» арестанта для показа папе точно таким же образом, какой сегодня применяется для того, чтобы при­вести обвиняемого в должное состояние перед демонстрацией по те­левидению. Показания тамплиеров говорят сами за себя. Эмери де Вильер-ле-Дюк боялся смерти: он вызвался защищать орден, но предстал перед папской комиссией 13 мая 1310 г., на следующий день после казни пятидесяти четырех его товарищей, «бледный и со­вершенно запуганный», он объявил... что все заблуждения, приписываемые ордену, абсолютно лживы, хотя вследствие многочисленных пыток, которым Г. де Марсильяк и Гуго де ла Сель, допрашивавшие его королевские рыцари, подвергли его за то, что он сказал, он, свидетель, признался в некоторых из названных заблуждений. Он заявил, что накануне видел своими глазами, как на повозке увозили на сожжение пятьдесят четыре брата названного ордена...

а что сам он, если бы ему грозил костер, боясь, что не сможет вести себя достойно, и из страха смерти сознался бы и показал бы под присягой... что все заблуждения, при­писываемые ордену, истинны, и что, если бы его попросили, он признался бы даже в том, что убил Господа (р. 189-191).

Допрошенный до этого, 27 ноября 1309 г., Понсар де Жизи, кото­рый первым вызвался защищать орден, сказал, что...

насколько он готов пострадать, при условии что мучения будут коротки­ми — обезглавливание, сожжение, или обваривание, — настолько же он не­способен выносить долгие страдания, в которых он, попав под арест, нахо­дится уже более двух лет (р. 157-159).

Пытки, применявшиеся инквизицией, были не более чем непри­ятным, но мимолетным моментом обычной судебной процедуры. Они не достигали высшей степени жестокости, при которой винов­ного поджаривают на медленном огне, у них была всего одна цель — добыть сведения


назад далее

Auto bleue аренда электромобилей.

Навигация