В конце концов магистр посвятил Корранда в члены ордена, и «ничего более не было (им) сказано или сделано». Что же касается отречения от Господа, плевания на распятие, непристойных поцелуев и прочего, то «он сказал, покраснев и с выражением глубокого презрения на лице, что ничего об этом не знает и никогда ничего подобного не делал». Служитель, которого допрашивали через переводчика, «не пожелал сказать об ордене ничего, кроме хорошего». Инквизитор данного округа Рауль де Линейо писал Филиппу IV, что этого служителя не пытали «из-за сильного приступа его болезни». Более того, хотя на суде присутствовал нотариус, этот инквизитор отказался поставить свою печать под протоколами, поскольку обвиняемые своей вины не признали, но все же написал королю, ибо его заставил сделать это Анри де Клачиако, королевский рыцарь, которому поручено было следить за ходом процесса над тамплиерами в этой части Франции.

Без сомнения, большинство тамплиеров были подвергнуты допросу с пристрастием; в частности, возможно, им не давали спать, посадили на хлеб и воду, всячески унижали физически. Рыцарь-тамплиер по имени Ато де Сальвиньи, приор Ла-Шапель в диоцезе Каора, был закован в кандалы и посажен на хлеб и воду за четыре недели до своего признания в Каркасоне. Жеро Беро, рыцарь из Лиможа, хотя и не подвергался пыткам, постоянно пребывал в ножных кандалах, а когда его перевозили с места на место, ему заковывали и руки. Пьер де Кондер, рыцарь, ранее бывший приором Жантиу в диоцезе Лиможа, перед папой и кардиналами заявил — во время судебных слушаний летом 1308 г., — что его собрались пытать, однако он, лишь увидев инструменты палачей, сразу сам во всем признался53. Современные исследователи, изучая показания в суде тех, кто был подвергнут подобной «промывке мозгов», пришли к выводу, что действительно не было никакой необходимости применять к этим людям для достижения искомого результата особо тяжелые пытки. Несчастных и без того доводили до предельного отчаяния или гнева, смешанного со страхом, и оставалось лишь поддерживать их в этом состоянии, в результате чего заключенный делался куда более покладистым, чем в начале, когда он полностью отвергал все предъявленные ему обвинения. Проявления силы воли и мужества, напротив, лишь истощали силы обвиняемых, ибо сами по себе были значительной нагрузкой для разума и души. Говоря словами одного специалиста — исследователя подобной «промывки мозгов», — «при условии дозволенности, так сказать, „разумного давления“ на узника в течение длительного отрезка времени, обычный человек вряд ли способен выдержать и не сломаться; лишь исключительно сильные личности или люди душевнобольные способны, видимо, сопротивляться подобному давлению достаточно долго»54. Возможно, именно поэтому некоторые тамплиеры — по Крайней мере, на какое-то время — в итоге «поверили», что выдвинутые против них обвинения справедливы.


назад далее