Командоры ордена Храма заставляли вступающих отрекаться от Бога и плевать на крест при произнесении своих обетов; они принуждали их к неким непристойным и кощунственным действиям, облачая в одеяние ордена Храма; они предавались содомии и приказывали новым братьям заниматься тем же.

Крайне сходные обвинения уже сослужили службу против Бернара Сессе и Бонифация VIII, но на этот раз Ногаре собирался получить компрометирующие свидетельства с помощью инквизиторов. Неделей позже Гийом Парижский отправил провинциальным инквизиторам письмо, списанное с текста Ногаре, где с точностью повторил уже сформулированные поручения и разъяснения, переданные королевским чиновникам, и к этим поручениям верховный инквизитор сделал некоторые уточнения. "У нас нет намерения вести судебное дело против ордена Храма и против всех братьев вместе, нам нужно только проверить подозреваемых лиц", — говорит он; инквизиторы должны были допрашивать подозреваемых, которых им представляли бы люди короля, и производить расследование по поводу справедливости обвинений делегированной им апостольской властью.

И если вы найдете эти обвинения правдивыми, позаботьтесь проинформировать об этом порядочных монахов, не с тем, чтобы дело сие стало предметом скандала у них или в народе, но скорее с целью поучения. И не медлите с отправкой показаний свидетелей к королю и к нам самим, с вашими печатями и печатями людей короля, специальноназначенных для этого расследования.

Различие между тоном послания Ногаре и послания верховного инквизитора объясняется трудностями, которые инквизитор должен был устранить. Папа, провозглашая намерение начать расследование, отобрал дело у всякого низшего трибунала; чтобы оправдать свой демарш, Гийом Парижский ссылался на передачу инквизиции чрезвычайных полномочий. С другой стороны, тамплиеры — по существовавшему порядку — подчинялись только своим собственным капелланам и лишь затем — Святому престолу: орден не должен был повиноваться ни одному приказанию Курии, по крайней мере — поименному вызову в суд.

В конце сентября Жак де Моле возвратился в Париж, где имел беседу с Филиппом Красивым. Король задал ему несколько вопросов о том, как тамплиеры "проводят капитул", ибо "говорили, что магистр, хотя и мирянин, давал отпущение грехов братьям ордена". Как видно из статутов, капитулы заканчивались формулой прощения, что относилось исключительно к проступкам против устава и освященных временем обычаев: непослушанию, небрежности, растрате средств общины, препирательству или простым вспышкам дурного настроения. Моле пришлось согласиться, так как, не имея возможности поддерживать полное соблюдение устава, некогда столь свято почитаемого, он сам изменил формулу прощения и произносил: "Я прощаю вам ошибки, в которых вы мне не исповедались из плотского стыда или из страха правосудия Дома "


назад далее

В категории магазин бытовых товаров.

Навигация