Кретьен де Труа первым также воспел рыцарей — поборников справедливости, странствующих в варварских краях. И здесь снова заметно сходство с орденом Храма — не только с общиной в Святой Земле, где Гуго де Пейен "со товарищи" нес дозор на склонах горы Кармильской, но и с тамплиерами Запада, где "братья, которые будут посланы в разные страны света, что, полагаем, будет часто происходить, — должны по силе своей исполнять повеления устава". Мы даже узнаем "достойных мужей, друзей Дома", у которых тамплиеры останавливаются в пути, в тех "достойных мужах-вассалах", оказывавших гостеприимство героям Кретьена — Ивейну и Ланселоту. А что напоминают нам рыцари-мятежники, разбойничающие насильники, побеждаемые соратниками короля Артура (причем побежденных отправляют ко двору Артура, где они исправляются и, снискав королевскую милость, сами рассаживаются за Круглым Столом)? Не созвучна ли их судьба словам устава тамплиеров: "Туда, где вы могли бы собрать отлученных рыцарей, мы и приказываем вам отправиться; и если отыщется кто-нибудь желающий препоручить себя и присоединиться к ордену рыцарства в заморской стране" — того надлежит "милосердно принять", дабы снискать "спасение его души". Сам Артур скорее представляется магистром некоего рыцарского ордена, нежели королем, территориальным правителем. Ибо храбрецы, прибывающие к его двору, приносят ему свои мечи, а не феодальную присягу верности за свои владения, о которых редко идет речь, и принцы садятся за его стол как простые рыцари.

Конечно, не следует преувеличивать ни сходство, ни тем более конкретные влияния, уклад жизни рыцарей Храма, как и труды Кретьена де Труа, попросту сообща выражают мечты и устремления своей эпохи.

Между прочим, в глаза бросаются и контрасты. Основная идея Кретьена — та, что военное приключение вполне совместимо с любовью и супружеством, — становится особенно внятной и актуальной в противопоставлении монашеской доктрине тамплиеров, полагавшей в основу рыцарской славы плотскую чистоту: твердость отваги, святость тела. И когда трувер направлял своего героя через Мост Меча или Замок Злоключения к даме сердца, пребывающей в великой скорби, но мало о нем воздыхающей, не звучало ли это отголоском другого призыва, провозглашенного ранее орденом Храма: "Так смотрите же, возлюбленнейшие братья, так смотрите же, сможете ли вы перенести все эти тяготы". Этот призыв был обращен лишь к тем, "кто гнушается быть ведомым своими собственными изволениями" и "облекается навеки в преблагородные доспехи повиновения", в каковом повиновении "хлеб и вода Дома, и тягот и суровости предостаточно", но которое вело их к прекраснейшему на свете приключению. Рыцарское Средневековье не имело вкуса к легким путям и поддавкам: оно искренне предпочитало ощущать тернии среди великолепия геральдических лилий.


назад далее

Шнековое бурение скважины.

Навигация